Литературные опыты Луции Даугавиете созданы, в основном, в поздние годы. Ее двуязычие неповторимо отражается в русских текстах.

Про Ванечку

 

Ванечка спал на большой-большой кровати и «замочил» матрац.

 

Когда матрац с кровати сняли и поставили сушить, оказалось, что это вовсе не кровать, а широкий манеж в размер целого сверкающего белизной фанерного листа!

Драка.

 

Мамочка Маржику, мамочка Майчику

Дала два красных мячика:

Играет Маржик с мячиком, Играет мячик с Майчиком,

Заденет мячик мячика,

Заденет Маржик Майчика –

Укатятся два мячика.

И плачут Маржик с Майчиком! 

Балуцка

03.1987

Утренняя сказка для маленьких.

 

В очень большом доме в подъезде жил черный пушистый Мурр. Раньше Мурр был просто бездомный кот, но он хорошо себя вел, и все его полюбили. Мурр не скучал, потому что дружил с полосатым Нюрром, который жил в маленьком старом домишке неподалеку.

Пестрой змейкой выстроилась очередь в магазине «Мясо». За прилавком, в перепачканном кровью кителе отчаянно орудует толстым топором мясник. Что ни взмах, то откалывается кусок туши, в сторону летят осколки косточек, слышен отрывистый вдох-выдох палача. Очередь сотней глаз впивается в происходящее: какой кусок лучше. Людям нужен отваристый бульон, нужны отбивные, фарш, мозги, сердце!

 

Под серой широкополой кепкой черные угольки глаз человека плотного сложения армянской мужской породы. Он ждет, как ждут все.

Приходилось ли вам слышать, как взрослые говорят с детьми? Вы, наверное, в первую очередь вспомните сказочки, загадки. Да, это –то так, но прислушивались ли вы, как это делается? Дело в том, что ни один человек просто так сказки детям не станет рассказывать. Что попусту рот прохлаждать?

 

Вот вам пример.

(на злобу дня)  5 марта 1999 года.

 

Для задуманного придется работать напряженно, в сжатые сроки. Все сделать надо будет самой, если кого привлечь - только испортит дело: начнет отговаривать, доказывать обратное задуманному, жалеть вещи.

 

Инструменты подойдут те самые: деревянный молоток, грубо обтесанная паркетная досечка, стамески всех размеров, пила, топор, да мало ли что. Все пойдет в дело.

Написано не на родном языке.

Отбросив (по возможности своих способностей) всякие сантименты, которыми изобилуют наши книги, автор будет стараться предельно точно изобразить события или образы на фоне достоверных обстоятельств во времени, а также в пространстве. Одним словом, ни коим образом не приблизиться к форме романа в том смысле, в котором написаны дотоле огромные кипы авторами на всех языках мира.

Кругом яблоневого сада в Эзерах были разные деревья. Там был один клен, верно, посаженный дедушкой Йордисом. Весной, когда снег таял, и в жилах дерева начинал течь сок, мой отец Август сверлом просверливал клен, вгонял в дерево щепочку, в нее тонкую прямую веточку, и прикреплял  к ним посудину.

 

Я только начала работать учительницей в маленькой школе на берегу зарастающей Мемеле. Старые специалисты относились ко мне с покровительственным вниманием, и мне жилось неплохо в их коллективе.

 

Я преподавала географию; не имея слуха, учила первоклассников петь гаммы и народные песенки; вместе с ними рисовала и на физкультурных уроках по волшебному свистку – раз, два, три! – строила все пирамиды, которые излагались в учебниках этого предмета. Детям это очень нравилось. После уроков мы готовились к Новому Году. Я для них была режиссером, в актеры пошли все.

 

Когда мне привалило счастье, и я поступила в Академию Художеств, начались новые заботы. Мне негде было жить, ведь в Ригу я приехала из далекой Нереты.

 
Моя тогда сердечная подруга Гайда выхлопотала для меня угол у учительницы Лиепини. От меня вместо платы требовалось самое малое: каждый день до блеска отполировать несколько дощечек паркета в комнате, где я буду ночевать. Мне, конечно, не трудно будет по утрам сбегать в молочную за парой литров молока в разлив, после добежать до ближайшей аптеки и принести в стеклянной банке свежих пиявок для здоровья хозяйки, и, может быть, еще сделать какое-нибудь одолжение.